Черная вода  - Андреас Фёр

Во второй половине дня Зиттинг поехал на Кантштрассе и поискал место, где пьянствовал несколько дней назад. Он заказал виски и пил до раннего вечера. Затем отправился в офис, бросил почту на кучу других неоткрытых писем и лег на диван в своем кабинете.

На следующее утро Зиттинг проснулся так поздно, что не успел зайти домой перед вскрытием завещания. В мятом пиджаке, небритый и, по-видимому, дыша перегаром, он явился в кабинет нотариуса. Секретарша, не спрашивая, поставила перед ним кофе и поинтересовалась, не хочет ли он алка-зельтцер. Зиттинг кивнул.

Он как раз допивал в конференц-зале свой стакан алказельтцера, когда туда вошли женщина и мужчина, оба лет тридцати, и представились как Регина и Марк Аугустин. Затем появился нотариус. Он был чуть моложе Зиттинга, но его доход, пожалуй, был повыше. Он пожал каждому руку, сел и положил на стол кожаную папку.

– Мне жаль, но пока не все собрались. – Нотариус посмотрел на наручные часы.

Присутствующие кивнули, также посмотрели на свои часы и уставились на кожаную папку. Нотариус попытался завести непринужденную беседу о холодной погоде и о том, что еще пару дней назад можно было бы сидеть снаружи, что никого не интересовало. Наконец, в дверь офиса позвонили. Напряжение возросло, мужчина и женщина переглянулись и посмотрели на дверь, которая могла открыться в любой момент. В самом деле, послышались шаги, дверь открылась, и в комнату вошла сильно накрашенная молодая женщина в шерстяном платье. Зиттинга словно током прошибло. Внезапно он понял, какова связь с завещателем.

– Вскрытие завещания? Я в нужном месте?

– Да. Это здесь, – подтвердил нотариус. – Вы госпожа Кордес?

– Да. – Молодая женщина наконец заметила Зиттинга за столом. – Привет! Вот так сюрприз!

Адвокат и его бывшая клиентка поприветствовали друг друга. Затем началась формальная часть совещания. Нотариус попросил удостоверения личности присутствующих и объяснил, что Герберт Аугустин, завещатель, попросил его составить и заверить завещание. Кроме того, процедура вскрытия не обязательна в юридическом смысле. Завещание будет впоследствии передано в суд, который инициирует дальнейшие шаги. Но наследодатель пожелал традиционного вскрытия завещания. Наконец папка была открыта, в ней оказался официально выглядящий документ, который должен быть прочитан специально отработанным нотариусом для этой процедуры тоном.

После вступительных витийств стало интереснее:

– «…Единственной наследницей моего состояния я назначаю госпожу Мириам Кордес, проживающую на момент создания этого завещания по адресу: Бергманнштрассе, 92, 10961, Берлин».

Лицо Марка Аугустина словно окаменело, а выражение лица его сестры полностью вышло из-под ее контроля.

– «Мои активы в основном состоят из неотчуждаемых акций „Шварцвассер лтд“. Из доходов этой компании Мириам Кордес должна получать восемь тысяч марок ежемесячно. Добавочная сумма должна быть внесена на счет, указанный в приложении к этому завещанию. Исполнителем и попечителем этого счета я назначаю г-на Дитера Зиттинга, адвоката, живущего в настоящее время на Людеритцштрассе, 60, 13351, Берлин. Одновременно я предоставляю г-ну Зиттингу общую доверенность по всем вопросам, касающимся моих активов. Прежде всего, он будет осуществлять право голоса на собрании акционеров „Шварцвассер лтд“ по своему усмотрению и будет наследовать мне как управляющий директор этой компании».

Далее последовали предписания на тот случай, если Зиттинг откажется или не сможет вступить в должность или в любое время в течение двадцати лет после вступления в силу завещания не сможет выполнять свои обязанности.

– Есть ли причина, почему вы пригласили нас сюда? – Марк Аугустин прервал монотонный поток слов нотариуса.

– Мы скоро придем к этому. Позвольте мне закончить чтение, пожалуйста. – После еще нескольких фраз технического характера снова стало интересно: – «Моей племяннице Регине и моему племяннику Марку я оставляю все свое движимое имущество согласно Приложению 2 к этому завещанию, какое находилось в моем владении к моменту моей смерти». – Нотариус сам остановился, предположительно, чтобы предварить вопросы сестры и брата Аугустин.

– Это, по сути, два автомобиля: «мерседес» и «порше», а также антиквариат, посуда, некоторые картины и украшения. Ваш дядя оценил наследство примерно в сто пятьдесят тысяч марок.

Регина Аугустин с недоверием взглянула на нотариуса.

– Ваш дядя в последнее время много пожертвовал на благотворительность. Среди прочего, свою коллекцию картин, за исключением нескольких мелких работ.

– Это плохая шутка! – воскликнул Марк Аугустин. – Сто пятьдесят тысяч! Компания стоит тридцать миллионов.

Нотариус не чувствовал себя обязанным комментировать и продолжал чтение:

– «Обжалование завещания будет запрещено для обоих наследников, если один или оба из них будут бороться за это».

Марк Аугустин кивнул с яростью в глазах, с нижней челюстью, уехавшей вперед, как будто он видел воочию эту вероломную оговорку. Его сестра прошептала ему, что они не должны мириться с этим.

– «В приложении к этому завещанию есть два заключения, свидетельствующие о том, что завещатель был полностью вменяем во время составления завещания. Экспертами являлись профессоры Свободного университета в Берлине и Университета Людвига Максимилиана в Мюнхене».

Мириам Кордес тоже была смущена. Она наклонилась к Зиттингу и прошептала:

– Он сказал – тридцать миллионов?